Новости

Чему научил меня ШЮЖМ?

(Восемь прозаичных од знанию) Всегда приходится подводить итоги чему-то. Особенно, когда это несомненно хорошее «что-то», которое наполняло твою жизнь, заканчивается, уходит. Тогда ты невольно будишь в себе мудрый глас, садишься в уютное кресло и, по-снобистски зажав двумя пальцами переносицу, начинаешь размышлять, оценивать, анализировать. Не отличающаяся великой оригинальностью, я сажусь в кресло и по описанному сценарию начинаю размышлять об уроках жизни, данных мне Школой. Чему научил меня ШЮЖМ?


(Восемь прозаичных од знанию)
Всегда приходится подводить итоги чему-то. Особенно, когда это несомненно хорошее «что-то», которое наполняло твою жизнь, заканчивается, уходит. Тогда ты невольно будишь в себе мудрый глас, садишься в уютное кресло и, по-снобистски зажав двумя пальцами переносицу, начинаешь размышлять, оценивать, анализировать.

Не отличающаяся великой оригинальностью, я сажусь в кресло и по описанному сценарию начинаю размышлять об уроках жизни, данных мне Школой. Чему научил меня ШЮЖМ?

Урок первый. Странно отметить, но Школа не может насильно научить писать ни меня, ни одного из своих воспитанников. Об этом говорят все прошедшие через семь кругов ее Ада. Логичное объяснение этой закономерности раскрывается в самовольно измененном автором изречении: учеба – это не назидание, учеба – это усилия. Если кто-то и начинает писать лучше, настолько лучше, что его удостаивают добрым словом или хотя бы мимолетной улыбкой, то происходит это только по тому, что человек беспрерывно работает, прилагает усилия, человек знает, к чему идет. Именно поэтому Школа бессильна в плане обучения, она не соответствует изношенному критерию «показать-научить», но она придает осмысленность самому процессу профессионального совершенствования. Невозможно научить профессионализму, но можно рассказать, как достичь его самостоятельно.

Урок второй. Недавно, после очередного провального «текста с диагнозом» (текст не по теме – автор), обиженно надев на себя маску наблюдателя, я отметила, что преуспеть дано не каждому, но успех приходит только с самосовершенствованием и решительностью. Эта мудрость связывается с предыдущей аксиомой «учеба – это усилия», но дополняет рецепт успеха ШЮЖМовца одним важным условием: для того, чтобы стать победителем, нужно научиться быть решительным. Это требование объясняется методами борьбы Школы за совершенствование своих воспитанников. ШЮЖМ работает по правилу кнута и отравленного пряника. Вы никогда не услышите в адрес своего текста восхищенного возгласа преподавателя. В лучшем случае вам зачтут диагноз («вы написали не по теме»), в худшем – предадут ваше чтиво огню и выставят за дверь. Жертвам и первого, и последнего сценариев стоит быть решительными, сильными, способными после падения встать и пойти дальше. Не осознав это в начале, человек теряет способность и силы совершенствоваться. Именно это становится причиной того, что некоторые не выдерживают, либо перестают работать, и их исключают, либо уходят самовольно. Автор не раз был свидетелем горьких слез из-за неудач в Школе. Но прошедшие этот путь однажды никогда не отзовутся о ШЮЖМе, как о бессмысленном явлении, покалечившим жизнь. Напротив, он показывает, что неженкам не место в профессии.

Урок третий: кто первый – того и тапки. Слова, ставшие религией жизни любого ШЮЖМовца. Это нечто вроде кодекса самурая, который Школа признает как свое профессиональное кредо. Стать первым в профессии вряд ли уже удастся, но успеть забрать свои тапки вовремя всегда важно. В журналистике вообще важна оперативность и быстрота работы, поэтому быть первым стоит учиться как можно раньше. Не нужно стесняться просить об информации, о встрече, о чем угодно. Ведь самое страшное, что только может произойти, - вам откажут.

Урок четвертый: «Кто Вы такой, чтобы я стал прислушиваться к вашему мнению?» Вещь банальная, но очень важная для младожурналиста, вроде меня: если вы не хотите стать журналистом – у вас ничего не получиться. Но другой вопрос, если вы хотите становиться журналистом. ШЮЖМ уверил меня в том, что в первые годы карьеры нужно засунуть свое пылкое «я» как можно глубже. Туда же стоит отправить и творческое самолюбие. А когда придет время его вынимать, вы убедитесь в том, что можно обойтись и вовсе без него. И даже великосартровское «мое слово нерушимо» для вашего же блага стоит спустить на «нет». В этом ШЮЖМовцев всегда убеждают преподаватели, которые, услышав самозабвенное «а я считаю», достают «кольт с серебряными пулями» и начинают «стрелять без предупреждения». Не стоит строить иллюзий о том, что если вас хоть раз не выставили за дверь, значит вы великий профессионал. Вы либо действительно хорошо поработали над материалом, либо вам просто случайно повезло. В жизни и такое бывает.

Урок пятый: журналист не ждет вдохновения, он ждет редакционного задания. Самое вредное для журналиста слово – «вдохновение». Нет никакого вдохновения, и никогда не будет. Есть только редакционное задание, дедлайн, человек, которому ты должен сдать материал, и усилие творческого человека, которое можно совершать когда угодно, где угодно и по любому поводу. Да и нужно ли вдохновение для того, чтобы написать статью о том, почему смерть Уго Чавеса вызвала ажиотаж в СМИ? Не уяснив это, можно смело уходить из ШЮЖМа и из журналистики.

Урок шестой, возможно, еще сомнительный. ШЮЖМовцев всегда заставляют писать план будущей статьи. Я никогда не придерживалась этого метода, поскольку я не умею быть последовательной. Максимум – делаю небольшие наброски из имеющегося в наличии материала (героев, идей, эпизодов). План составляется умозрительно, под воздействием множества внешних факторов. А во время импровизационной писанины все, что не сходилось при составлении плана, реально: элементы, которые в голове автора вроде бы сходились друг с другом, на бумаге никак не хотят соприкасаться, зато они входят во взаимодействие с другими элементами и образуют неожиданные кристаллы. Быть может, я жестоко обманываю себя, но в процессе импровизационного написания проще найти ту точку, которая в журналистике называется способностью мыслить критически. Процесс написания текста – это не техническое исполнение задуманного. Это напоминает решение задачи, ответ которой заранее неизвестен. Если он будет известен, то это уже не математика, а бутафория какая-то.

Урок седьмой: злиться – никуда не годится. Это, пожалуй, один из важных уроков, данных мне ШЮЖМом. И относится он даже больше не к секрету выживания в Школе, а секрету выживания в журналистике. Журналист ни при каких условиях не должен злиться. Более того, он должен исходить из презумпции добропорядочности этого мира. Если в вас «стреляют  из кольта серебряными пулями», значит, вы это заслужили. Ничего не бывает просто так. Любой упрек в вашей бездарности как бы намекает на то, что вам нужно совершенствоваться. В профессии вас никто не погладит по головке за самолюбивое «я считаю». И нужно быть благодарным за то, что кто-то разбивает вдребезги вашу иллюзорную модель бытия. «Комедия не должна заслонять реальный мир», - научал Сартр, поскольку, сохранив комедиантство, вы так и будете продолжать видеть в жизни только роли и реквизиты. Любовь к людям, которые вас учат, - такой же профессиональный навык журналиста, как любопытство и общительность. Если вы мизантроп, лучше идите печь калачи.

Может, это не все уроки, которые преподал мне ШЮЖМ. Но, пожалуй, самые главные из них отображены в этих семи кратких, пускай и весьма прозаичных одах.

P.S. Если вы так и не поняли, о чем говорилось на трех страницах этого эссе – я вам страшно завидую. У меня такой возможности, увы, уже не будет.

Анна Трунина, выпускница ШЮЖМ 2014